ПРЕМЬЕРА СПЕКТАКЛЯ: ЗРЕЛИЩНОСТЬ, БОРЬБА И ЛЮБОВЬ!

— Не совсем эта личность меня вдохновила. Когда я пришла в театр Чехова, я поставила детский спектакль «Маша и Витя против диких гитар». После него оказалось, что мне нечем заняться, и я подумала о следующей работе. Ко мне подошла актриса Яна Лазарь, которая, наверное, и стала моим вдохновителем. Она предложила поставить что-то вместе, а я не могу отказать человеку в идее. Если он хочет работать, я хочу работать — значит, точно получится. Она предложила прочесть пьесу об Айседоре, и мне показалось, что из этого можно сделать очень хороший и неожиданный спектакль для театра Чехова. Такая личность, как Айседора, всегда пробивалась.Несмотря на то, что жизнь её настолько избила, она все равно придумывала свой танец и гнула свою линию. Мне показалось, что мы с ней в этом похожи.

— Это,скорее, немного советский пережиток, что «режиссёр должен быть с жизненным опытом, его должна побить жизнь»; раньше не принимали до 35лет. И вообще женщины очень редко раньше встречались в режиссуре, они были как белые вороны. Но раньше женщины и брюки не носили, а сейчас все изменилось – сейчас совершенно другие времена, совсем другая жизнь. Я не имею в виду эмансипацию, или то, что женщина стремится занять какой-то мужской пост, нет, – дело в том, что есть такого рода спектакли, которые мужчинам сложно сделать, потому что мы все стараемся как-то изощриться, удивить, сделать что-нибудь новое, необычное, и не всегда, может быть, с этим справится мужчина. Где-то женщина это тоньше прочувствует. Много женской режиссуры втеатральном мире, и она нисколько не хуже мужской. Касательно лично меня – я молодая девочка, пришла во взрослый театр с определенными традициями. Если я буду работать со студентами, то они будут меня слушать, а если бы я также работала с ними еще два года назад, учась в вузе, мне было бы сложно, ведь все ровесники. Я думаю, чем старше я буду становиться, тем легче мне будет работать с большим кругом людей, и тем больше людей я могу занимать, и они будут видеть во мне крепкого режиссера.

— Преимущественно меня вдохновляют люди. Когда я вижу, что и глаза горят, они хотят пахать, потому что другого я не принимаю. Этого же я требую от себя и своих коллег. Меня вдохновляют такие же трудоголики, как я, которые готовы по ночам, или ранним утром, несмотря ни на что, готовы работать, не зная, какой будет финал. Учитывая, что мы не выступаем в каких-то больших театрах, в павильонах у нас не большие сцены. Я люблю самоотверженных и трудящихся людей.

— Кинорежиссеру, конечно, мне было бы очень интересно попробовать, хоть кино и «выходит» из театра, но это другая профессия. Я бы поработала, с удовольствием, на съемочной площадке помощником режиссера, можно даже понаблюдать за этим событием для начала. Но театр мне полюбился больше, потому что это живое искусство. Не всегда экран может одарить зрителя такой же энергией, как живой человек, потому что он это слово родил здесь и сейчас. Он здесь и сейчас прочувствовал. В кино же есть отснятая картинка, которая всегда будет одинаковой, но уже зависит от настроения, с каким смотреть фильм.

— До Х класса я была уверена, что хочу стать врачом: сначала детским, потом травматологом, потом стоматологом. Сейчас я могу сказать, что во мне сохранилось это докторское начало – я всегда хотела помогать людям, быть им полезной. В том, что я делаю сейчас, оно тоже есть, потому что люди ко мне приходят и говорят «давай что-то делать» – я исполняю роль доктора, помогая людям реализовывать их идеи.
Дополни предложения:
Любимый цвет: оранжевый.
Режиссер должен:быть сильным.
Главная задача актера: верить.
Премьера спектакля «Глазами клоуна» – последняя работа Марии Пальницкой совместно с Марией Афониной – состоится 17 июня 2017 года. У вас есть шанс выиграть два билета на это представление.

Мария Афонина: Сил вложено необъятно много. Больше всего, скорее, потому, что просто работа очень сложная, и это связано с тем, что у нас несколько артистов, и все они из разных мест, то есть, очень сложно собрать все вместе. Мы очень благодарны театру имени Чехова и Константину Харету за то, что нам предоставили место репетиций – поначалу репетировали в холодном зале, артисты отказывались приходить на репетицию, попросту заболевали.
Мария Пальницкая: Мы взяли за основу роман Генриха Бёлля «Глазами клоуна», Маша пришла ко мне с идеей о постановке.
Мария Афонина: Идея моя была вообще сделать моноспектакль, а в видении Маши там было много людей. Поэтому изначально, я видела этот спектакль пластическим, с текстом.
Мария Пальницкая: Таким образом, у нас получился пластический спектакль, где главную роль клоуна исполняет Маша, несмотря на то, что она девочка – она играет мальчика и должна заставить зрителя поверить в то, что перед ними мужчина. У неё это очень достойно получается, даже если она не произносит ни одного слова. Далее, что собой представляет наш спектакль, так это основные события романа, интерпретированные в пластической форме.
Мария Афонина: Таким образом, у нас получилась пластическая интерпретация большого, насыщенного литературного романа. Где мы пытаемся как можно более доступным для зрителей языком показать, донести основную идею содержания, выполнить сверхзадачу. Основная идея: проблема художника – артиста – в этом мире, когда он постоянно стоит перед вопросом выбора между стабильностью, заработком денег и следованием за своей мечтой, самореализацией. Это проблема насущная и для нас, и для клоуна, и мы хотим донести до зрителя эту идею.

Мария Афонина: очень сложно совмещать актёра и хореографа в одном спектакле, потому что нужно смотреть со стороны, и в тоже время находиться внутри него. Смотреть со стороны на остальных, смотреть ещё на свою партию изнутри. Когда ты начинаешь репетировать вместе с остальными, вроде, до этого все было в порядке, а тут им нужно уже привыкать к моему участию. Спасибо Маше, что она смотрит со стороны, помогает, потому что иначе, мне кажется, это бы и осталось моей мечтой.
Мария Пальницкая: Собственно, я слежу за картиной, за её целостностью, за формой, за передачей содержания, чтобы одно событие вытекало из другого, чтобы всё было по полочкам разложено. Какие-то пластические или же хореографические переходы я передаю Маше, и Маша думает, как их сделать. У нас самая настоящая работа режиссера и хореографа, как бы громко это ни звучало. Я считаю Машу не сорежиссером, а хранителем идеи. Она меня слушает, она доверяет моему мнению, и нам из-за этого работается легко.

— Зрелищность, борьба и, конечно же, — любовь!

Материал подготовила: Дарья Яворская