— В первую очередь, профессия, ведь благодаря этому мы живем. Есть определенные принципы и деонтология, которые все меньше и меньше соблюдаются. Кстати, я уже бывал в Молдавии. В начале 2000-х гг. я читал лекции студентам и аспирантам Кишиневского университета. Сегодня журналисты стали поставлять не информацию, а политически ангажированное мнение, пиар. Искажение информации стало нормой…
Так что, для меня это – призвание, но уже теперь и разочарование.
— Стабильности в работе, нормальной заработной платы и соблюдения определенных правил подачи информации. Между журналистом и сыщиком есть сходства. Надо правильно разделять: «журнализм-мнения» публицистики и «журнализм-информации». Важно и одно, и другое, но смешивать жанры нельзя. Информация – необходимый элемент гражданского демократического общества. Если доверие печати теряется – это нарушение и угроза для функционирования этого общества и рыночной экономики, мы не будем понимать, куда лучше инвестировать, каковы реальные опасности и возможности другого мира.
Я видел, как в Россию приезжали корреспонденты, не зная ни ее языка, ни культуры. По отношению к стране они применяют западные шаблоны.
Сегодня по определенным вопросам нам приходится пользоваться только интернетом, потому что печать, мейнстрим, не дает информацию или дает в искаженном виде. В том числе это дошло до карикатуры при подаче информации о России и о геополитики Евразии, это касается и Трансатлантического трактата, ТАФТА, о котором не пишут, так как это скрыто и запрещено. Даже евродепутаты, участвуя в переговорах, подписывают документ, что не будут распространять информацию. На мой взгляд, это ненормально для демократического общества. Это европейская комиссия, которую никто не избирал.
Если бы мне пришлось снять фильм о себе, он был бы историческим. Но можно и детектив (улыбается). Мой прадед — генерал Аркадий Францевич Кошко (1867–1928) — руководил Московской сыскной полицией. Он вошел в историю как «русский Шерлок Холмс».
Благодаря его усилиям, в 1913 году московская полиция заняла первое место в мире по числу раскрываемых преступлений.
Когда прадед приехал во Францию, ему предложили работу в Англии. Он отказался, потому что надо было принимать британское подданство. Аркадий Францевич хотел остаться русским. Ему пришлось зарабатывать на жизнь в парижской меховой лавке. Чтобы отвлечься от этой работы, он написал «Очерки уголовного мира царской России».
Методология Кошко по-прежнему актуальна, а его работы находятся засекреченными в МУРе . Мой прадед создал уникальную систему классификации данных дактилоскопии. Одно дело — взять отпечатки пальцев, другое — найти, кому они принадлежат.
— «Русским французом»(улыбается). Образование у меня французское, а воспитание — русское. Во Франции таких, как я, называют Français plus — то есть француз и вдобавок что-то еще. В профессиональном плане — как журналист — пользуюсь больше французским. Зато эмоционально ощущаю себя русским.
Photo: Andrey Reasnenko
Hairstyle: Наталья Голдина
Dress: Nikita Rinadi
Автор: Екатерина Арнаут
